Из энергетического огня в металлургическое полымя

Энергодайджест | 10 июня 2022 г.
Энергетический кризис, который начался еще в прошлом году и продолжается по сей день на фоне усиления геополитической напряженности, казалось бы, развернул климатическую повестку на 180 градусов. Потребление угля в мире растет, что отражается на ценах: с начала года австралийский уголь (в порту Ньюкасл) подорожал на 162%, а по сравнению с июнем прошлого года – на 247%. Однако официально планы по декарбонизации никто не отменял, и многие регуляторы даже видят в ней решение сложившейся энергопроблемы.

Например, на днях в США был введен режим чрезвычайной ситуации из-за нехватки электрогенерирующих мощностей, причем виной здесь не только геополитическая ситуация, но и погодные условия, а именно жара и засуха в отдельных регионах[1]. В связи с этим Министерству торговли США были предоставлены дополнительные полномочия для борьбы с дефицитом электроэнергии, включая разрешение на беспошлинный ввоз в страну отдельных солнечных элементов и модулей из Камбоджи, Малайзии, Таиланда и Вьетнама на два года или до момента прекращения режима ЧС[2].

Ранее, в мае 2022 года, Евросоюз представил детали плана REPowerEU по сокращению зависимости от ископаемых видов топлива, поставляемых из России. В нем, в частности, предлагается активнее инвестировать в альтернативные источники энергии для достижения по ним к 2030 году 45%-ой доли в структуре генерации (вместо ранее запланированных 40% в рамках пакета Fit for 55[3]). Руководство блока намерено увеличить мощности солнечной генерации с текущих 159 ГВт[4] до 320 ГВт к 2025 году и более чем 600 ГВт к 2030 году (см. рис. 1), что в совокупности с учетом постепенного сокращения удельных капитальных вложений может обойтись примерно в 230 млрд евро[5]. По ветрогенерации четких целей пока нет, но поскольку ЕС поставил задачу по наращиванию мощностей ВИЭ до 1 236 ГВт[6] к 2030 году, можно предположить, что прирост мощностей ветроэлектростанций должен составить почти 450 ГВт к существующим 187 ГВт и потребует около 750 млрд евро новых вложений[7]. Однако пока на реализацию всего плана (который не ограничивается ВИЭ) регулятор готов выделить лишь 245 млрд евро, в основном за счет инструмента Евросоюза для восстановления экономики и повышения ее устойчивости (Recovery and Resilience Facility[8]).

Китай тоже не остается в стороне от происходящих процессов, но корректирует свои планы с учетом складывающейся ситуации на мировом энергорынке. Только в этом году в стране планируется нарастить производственные мощности по добыче угля на 300 млн т (7% от объема добычи в 2021 году) в целях ускорения темпов роста экономики. На днях также была скорректирована цель по развитию ВИЭ в рамках 14-го пятилетнего плана[9]: если ранее к 2025 году доля ВИЭ в приросте потребления должна была составить 67%, то в новой версии она определяется на уровне 50%. В целом, согласно новому плану, через три года доля ВИЭ в генерации должна достигнуть 33%, а в общем энергопотреблении – 20% (для сравнения, 28,8% и 15,4% в 2020 году соответственно).


В условиях нарушения цепочек поставок не только энергоресурсов, но и металлов, необходимых для создания генерирующих мощностей на базе ВИЭ (см. рис. 2), столь амбициозные планы в среднесрочной перспективе могут привести к появлению очередных камней преткновения (см. рис. 3). А это, в свою очередь, создаст новые сложности для глобальной экономики, прогнозы по которой в последнее время с завидным постоянством корректируются не в лучшую сторону. Например, в июне Всемирный банк[10] понизил свой прогноз роста мирового ВВП на 1,2 п.п. на 2022 год и на 0,2 п.п. на 2023 год по сравнению с январем до 2,9% и 3,0% соответственно.

Подпишитесь на рассылку Московского энергетического центра